— Совсем?

— Ага. — И кивает на бывший свой столик. — Когда будешь уходить…

— Ладно. Сдам.

Они уже возле двери. Но тут их настигает Алик.

— Виктор, послушайте, Виктор! Мне дали на два дня работу одного очень талантливого человека (он называет фамилию). Ммм… вы… однофамильцы?

— Это мой отец, — строго говорит Виктор.

— Он ведь умер, да? Мне сказали.

— Да. Два года назад.

— Виктор, вы не раздумали в медицинский? — Алик заметно волнуется и выглядит это, как все у него, несуразно. — Слушайте, Виктор, справку я уже почти достал. Она непременно будет, это ерунда — справка. Не раздумали?

— Нет, а что?

— Там, в этой работе, есть одна мысль, — я вам покажу, — которую можно развить и продолжить. Вы можете сразу взяться за серьезную тему…

— Алик, — прерывает Виктор еще строже, — я никогда не позволю себе воспользоваться работой отца. Поймите, в этом есть что-то…

— Вы неправы! — почти стонет Алик. Он огорчен, его не так поняли. Он далек от пошлости. Продолжить дело, а не устроиться в жизни предлагает он. Это хорошо, что Виктор так принципиален, но…

— Вот и возьмитесь вы, — говорит Виктор.

— Я… Я ведь хочу стать терапевтом широкого профиля, а здесь нейрохирургия. Совсем другое.

— Но вы, насколько я понял, интересуетесь генетикой, а у отца есть…

Виктор покосился на Дашу, она застыла в уважительной позе: еще бы! Беседа двух молодых ученых…

— Видите ли, Виктор, это, конечно, не коридорный разговор… Но… Мне интересно все в медицине, все! И генетика, и хирургия, и психиатрия… Это, наверное, смешно?

— Нет, что вы!

— Но жизненная программа моя — лечащий врач. Я пока не имею права на другое… ну, что ли… морального права. — Он поморщился от собственного высокого стиля. — Нет, честно… Я не помню, говорил ли вам, я работаю на «неотложке», хотя еще не врач, только фельдшер… И я насмотрелся… В общем, я считаю, что первейшее дело медицины не столько спасать, сколько поддерживать гармонию человеческого организма. — Он опять заволновался, замахал руками. — Ведь что получается: приедешь по вызову — у человека сердечный приступ, — ну, впрыснешь там всякого добра, оживишь — и поминай как звали.