Василий Иванович обтёр рукавом намокший лоб и продолжал:
— Первый залп даст батарея четвёртого полка. Как услышим, враз и начнём дело. Только нужно враз, непременно враз! Понятно?
В ответ загудели голоса:
— Как не понять!
— Конечно, понятно!
— Всё ясно! Справимся…
— Вот-вот, ребята! — проговорил Чапаев. — Главное, верить надо, что победишь. Если есть вера в победу, если знаешь, за что борешься, непременно победишь!
Всё было сказано. Теперь это пойдёт по полкам, а в полку — по батальонам, а там — по ротам, взводам. С вечера каждый командир будет знать задачу, которую придётся выполнить в завтрашнем сражении.
Ночь перед боем
Совещание в штабе кончилось далеко за полночь. Один за другим уезжали командиры и комиссары в свои части отдавать распоряжения перед боем.
Когда в хате никого не осталось, вышел и Чапаев.
Он открыл дверь на маленькое под навесом крыльцо, оперся о шаткие перильца и глянул в небо.
Стояла непроглядная ночь, чёрная, строгая и по-осеннему мрачная. Резкий ветер бросал в лицо дождём. По небу носились низкие рваные тучи. Село казалось пустым и вымершим. Только из немногих окон пробивался неяркий, желтоватый свет.
Так иной раз бывает осенней порой: долго держится летняя жара, печёт солнце, синеет яркое небо, и вдруг всё круто ломается — в одну ночь наступает вот такая сырая и холодная непогода.
Чапаев сошёл с крыльца и, хлюпая по лужам, обогнул хату.
Стало ещё темнее. Казалось, из степи вместе с ветром и дождём сюда приползла чёрная, густая тьма.
Но вдалеке, там, где под открытым небом расположились передовые части, видны были мерцающие огни костров. Острый глаз Чапая разглядел возле костров отдельные фигуры бойцов. Кое-где — одинокие, склонённые к огню. Может быть, дежурные подбрасывают мокрые щепки, чтобы не дать пламени погаснуть. А кое-где Чаев увидел и кучки по три-четыре человека. Эти, наверно, кипятили чай в задымленных котелках, перекидываясь шутками, прибаутками, смешливыми словцами.