Митя с тревогой прислушался. Видно, отец ещё не возвращался. В доме было очень тихо.

Вдруг совсем близко, может даже на соседнем дворе, гулко и тяжело ударил снаряд. Весь дом затрясло от этого удара. Стёкла в окнах задребезжали, и дверь с силой захлопнулась.

Митя испугался, скорей спрыгнул с лежанки, на которой спал, и присел на полу под окном.

На улице щёлкали винтовки, доносились чьи-то крики, голоса… Мите стало страшно.

«Пойти разве к дедушке Капитонычу…» — подумал он и, осторожно прижимаясь к стене, выглянул в окно.

Неясные в сером рассвете, мимо бежали люди — по двое, по трое, отстреливаясь на ходу. У одного он увидел на рукаве красную повязку. Такую же носил отец. Они бежали в сторону дороги.

У Мити упало сердце: «Наши отступают…»

Но вот снова, один за другим, разорвались два орудийных снаряда. Митя ничком упал на пол, закрыв руками лицо…

Когда же всё стихло и он снова выглянул в окно, на улице было светло и пусто. У дома, стоявшего напротив, не хватало половины крыши, а на дороге неподвижно лежал человек с красной повязкой на рукаве.

«Где отец? — с испугом подумал мальчик. — Почему не вернулся домой?» Он торопливо сунул ноги в старые отцовы сапоги и выбежал на улицу.

„Товарищ Чапаев где?“

У соседских ворот Митя сразу увидел дедушку Капитоныча. Старик стоял, прислонясь к забору, и плакал. Слёзы текли по его морщинистым тёмным щекам, ветер мотал длинную седую бороду.

— Дедушка! — крикнул Митя и схватил старика за рукав. — Дедушка, чего ты плачешь?

— Город белые взяли… Наших всех… весь отряд порубили… И сына моего, Ванюшку…

— А мой папка где? — крикнул Митя. — Товарищ Чапаев где? — И, не дожидаясь ответа, он побежал в ту сторону, откуда ещё доносилась негромкая и частая перестрелка.

Вот он добежал до конца улицы. Дальше шли сады и огороды. Он обогнул плетень и увидел перед собой степь пустую, чёрную, холодную… А выстрелы почему-то раздавались уже с другой стороны, на другом краю города.