— Ну ладно, — после небольшого раздумья сказал человек в бурке, — ладно, быть по-твоему. Будем воевать вместе за Советскую страну! Исаев! — крикнул он небольшому чернявому пареньку, который стоял неподалёку и, улыбаясь, прислушивался к разговору. — Сведёшь мальчугана в обоз. Пускай его приоденут, покормят… У нас в отряде останется. Так и скажи — Чапаев приказал!
Неужели Чапаев?
— Это, значит, вы и есть?.. — оторопело спросил Митя, широко раскрытыми глазами уставившись на Чапаева.
— А что? — усмехнулся Чапаев.
— Не похожий, — выпалил Митя.
Чапаев усмехнулся ещё веселей.
— Чем же не похож?
— Я думал, у Чапаева ус чёрный… и конь рыжий… и сам повыше…
— Да ведь конь у меня, так и есть, рыжий. А усы, видишь, не удались… Ничего не поделаешь! Как тебя звать-то?
— Митя.
— Митя? Вот и хорошо! Ну, Митя, пока прощай, скоро свидимся.
И он скрылся в дверях ревкома так быстро, что Митя больше ничего не успел ему сказать.
А солнце сияло по-весеннему, ярко и тепло. Высоко в небе, как колокольчик, звенел невидимый жаворонок. Даже вода в большой луже на дороге засверкала, заблестела, заиграла… Хорошо стало кругом!
— А ну-ка, хлопец, без мечтаний! — проговорил Петя Исаев, главный ординарец товарища Чапаева. — Пошли! Буду тебя в отряд определять.
— Дяденька… — и веря и не веря тому, что произошло, спросил Митя, — дяденька, а он вправду Чапаев?
Петя Исаев в ответ засмеялся:
— Вот чудак! Да разве по нему не видно?
Митя стал кашеваром
Первое время Митя находился в обозе при походной кухне. Он помогал однорукому кашевару Федосею Михалычу.
В бою с белоказаками осколком гранаты Федосея Михалыча ранило повыше локтя. Долго лежал он в госпитале, и долго лечили его, а всё-таки руку пришлось отнять. Врачи признали Федосея Михалыча негодным к военной службе, но старик не захотел уйти из чапаевского отряда. «Кашу стану варить — и то от меня польза», — сказал он, возвращаясь в отряд.