— Подъем! — скомандовал Шмандин.

Сборка самолета подходила к концу. Теперь скоро наш АН-2 поднимется в воздух.

Мы хорошо понимали, что условия работы авиации на шестом материке будут во многом отличаться от арктичес­ких. Совсем иначе здесь выглядит звездное небо. Нам придется привыкать к работе с астрономическими и магнитными компасами в Южном полушарии. И если полеты в Арктике совершаются в основном над океаном, на малых высотах, то в Антарктиде, где отдельные горные хребты поднимаются на четыре тысячи метров над уровнем моря, полеты будут высотными. К тому же не было еще карт, которым можно было бы вполне доверять, а без карт полеты немыслимы.

12 января раздался долгожданный гул авиационного мо­тора. Краснокрылый АН-2 пробежал по заснеженному припаю, оторвался от взлетной площадки, сделал один круг, второй и сел у временного старта. Потом пробежал еще раз, снова поднялся в воздух и приземлился на прежнее место. Каш доложил о готовности машины.

— Сколько пробыл самолет в воздухе? — спросил начальник экспедиции Михаил Михайлович Сомов.

— Сделано два пробных полета. Один длился пять минут, а второй десять.

— Моряки могут позавидовать вашим темпам, — улыбнулся капитан «Оби» Иван Александрович Ман.— Остановка заставляет торопиться, — сказал Моро­зов.

Сомов и Ман поднялись на борт самолета, Каш сел за штурвал. Второе пилотское кресло занял я. Бортмеханику Чагину пришлось устраиваться на подвесном сиденье, радист Челышев устанавливал связь с «Обью».

Каш встал, снова сел, как бы проверяя прочность своего высокого кресла, и дал полный газ мотору. Юркий АН-2 сделал короткий разбег и оторвался от снежного полотна.

Мы в воздухе. Самолет быстро набрал высоту. Под нами тянулась бесконечная снежная пустыня. Слева под белым покровом — материк, справа — скованное льдом море. Материк отделяется от моря ледниковым барьером.