– Нет-нет, я же сказала.

– Что за черт! – удивился Моска, – Перед тем как меня отправили в Европу, было можно. А теперь нельзя. Почему же?

– Да, правда, – сказала Глория и нежно ему улыбнулась, отчего его внезапно обуял гнев. – Но тогда все было по-другому. Ты уезжал, я тебя любила. Если бы я сейчас согласилась, ты бы первый меня перестал уважать. Не сходи с ума, Уолтер. Знаешь, я советовалась с Эмми. Ты был такой чужой, когда я тебя позавчера увидела, что мне захотелось с кем-нибудь посоветоваться. И мы обе решили, что так будет лучше.

Моска закурил.

– Твоя сестра просто дура.

– Пожалуйста, не говори так, Уолтер. Я этого не сделаю, потому что действительно люблю тебя, Моска чуть не подавился виски и еле сдержал смех.

– Слушай, да если бы мы не спали с тобой тогда, перед отправкой на фронт, я бы о тебе даже не вспомнил и писать бы не стал. Ты была бы для меня пустым местом.

Он увидел, как ее лицо залилось краской. Не сводя с него глаз, она отступила к креслу и села.

– А я любила тебя и до этого, – сказала она.

Он увидел, как дрожат ее губы, бросил ей пачку сигарет, отпил из стакана и попытался как следует обмозговать ситуацию.

Желание уже прошло, и он даже ощутил от этого облегчение. Почему, он и сам не знал. Он-то не сомневался, что может уговорить или заставить Глорию сделать все, что он захочет. Моска знал, что если бы он ей заявил: «Только так, а не то…» – И она бы уступила. Он решил, что поторопился: при более терпеливом и тонком подходе можно было провести с ней недурственный вечер. Но потом с удивлением понял, что ему просто лень приложить хоть толику усилий для этого. Ему уже ничего не хотелось.

– Ну ладно. Иди сюда.

Она покорно приблизилась.

– Ты не сердишься? – спросила она тихо.

Он поцеловал ее и улыбнулся.

– Нет, это все глупости, – сказал он, и это была чистая правда.

Глория склонила голову ему на плечо.

– Давай просто посидим и поговорим. Со дня твоего возвращения нам ведь ни разу еще не удалось нормально поговорить.