В этот момент на экране появилось страшное чудовище: полугнэльф-полуволк. Увидев оборотня, Минибер слегка отпрянул назад и вжался в спинку кресла.

«Тебе не нравятся оборотни?! Ты прав, их никто не любит! – обрадовался фантом и снова потер прозрачные ладошки. – Что ж, придется засунуть тебя в волчью шкуру!»

Фантом поднатужился и приоткрыл незапертое на задвижку окно. Просочился наполовину в комнату и, держась за шторы руками, начал шептать, поглядывая на мальчишку-гнэльфа, волшебное заклинание:

Крекс – кракс – крукс!

В сказки ты не верь!

Крукс – кракс – крекс!

Станешь ты как зверь!

Крекс – кракс – крукс!

Чудо, сотворись!

Крукс – кракс – крекс!

В зверя превратись!

Крекс – кракс – крукс…

Фантом хотел сказать еще что-то, но в этот момент сильный порыв ветра подхватил его легкое, как облачко, тельце и потащил от окна прочь. Фантом попробовал было удержаться за шторы, но не смог и разжал пальцы.

«Проклятье! – прошипел он, вытягиваясь в тонкую струю и вылетая на улицу. – Я еще не закончил говорить заклинание!»

Ветер ударил туманный сгусток о крону липы и понес его, кувыркая и подкидывая в воздухе, вдоль по проспекту Альтерфатти. Домчав истерзанный, облепленный листьями и грязью, жалкий остаток фантома до городской ратуши, озорной ветер с размаху швырнул свою жертву в печную трубу. После чего улетел из Бербурга прочь, слегка завывая на лету сочиненную им самим песню.

Глава двенадцатая

Утром Энни как всегда подошла причесываться к большому зеркалу, висевшему в холле возле парадной двери. Взглянула на себя и в ужасе отшатнулась: из стеклянных глубин на нее смотрело туманное белесое чудовище, облепленное с ног до головы всяким мусором и сухими листьями.

– Проснулась, красавица? – ухмыльнулось безобразное облако и, качнувшись вперед, приблизило свое расплывчатое лицо к перепуганной девочке. – А я вот провел бессонную ночь! И все по твоей милости!