И только один соперник мог, пожалуй, вызывать у меня тревогу; это был довольно красивый молодой человек, элегантный и сдержанный, молчаливый нрав которого она, казалось, предпочитала порой моим несколько вольным манерам истинного парижанина. Этот юноша стоял как раз среди поклонников, окружавших мисс Нелли, когда она задала мне свой вопрос. Мы сидели на палубе, с удобством вытянувшись в шезлонгах. Вчерашний шторм расчистил небо от туч. Погода стояла прекрасная.

— Ничего определенного сказать не могу, мадемуазель, — ответил я. — Но разве мы не могли бы провести свое собственное следствие, не хуже, пожалуй, чем старина Ганимар, личный враг Арсена Люпэна?

— Ох-ох! Не будем много на себя брать!

— Почему же? Разве проблема так сложна?

— По-моему, весьма.

— Вы, видимо, забыли, что у нас имеется для ее решения.

— Что же именно?

— Первое: Люпэн называет себя мсье Р…

— Довольно туманный признак.

— Второе: путешествует в одиночестве.

— Если это кажется вам достаточным…

— Третье: он светловолос.

— И что же?

— А то, что нам остается только просмотреть список пассажиров и действовать путем исключения. Список, вручаемый всем путешествующим на лайнере, был у меня в кармане. Я вынул его и принялся исследовать.

— Отметим вначале, что только тринадцать лиц, по первой букве своей фамилии, могут привлечь внимание.

— Всего тринадцать?

— В первом классе — лишь они. Из тринадцати господ Р… как легко убедиться, девять сопровождаются женами, детьми или слугами. Остаются четверо: маркиз де Равердан…

— Секретарь посольства, — вставила мисс Нелли, — я с ним знакома.

— Майор Раусон…

— Мой дядя, — уточнил кто-то.

— Г-н Ривольта…

— Здесь! — воскликнул один из нас, итальянец, чье лицо полностью закрывала борода великолепного черного цвета. Мисс Нелли расхохоталась.