Еще один такой удар, и вся стена рухнула бы, сокрушив в один миг все живое.

Роза и ее старый прадед упали на колени, готовые к смерти. Но тут внезапно поднятая вверх рука домового замерла и бессильно упала вниз. Его недавно столь суровое лицо стало удивительно печальным, и привратник с Розой увидели, как крупные слезы покатились из его маленьких, красных, моргающих глазок.

Снизу, из самых недр скалы, послышались отдаленные звуки музыки, и песня, такая сладостная, подобной которой никто никогда не слыхал, тихо полилась из-под фундамента замка.

- Слышите? - прошептал домовой. - Это старец в недрах горы, тот, что много старше меня!

Они долго слушали в полном изумлении. Наконец песнь смолкла, послышалось бряцанье, казалось, скрещивается оружие, и подземелья замка содрогнулись.

- Старец закончил песню, - пояснил домовой, - и его люди ударяют своими мечами о щиты. Хорошо, что он запел вовремя. А не то бы я свершил такое, в чем потом бы горько раскаивался.

Привратник тем временем опустился на пол.

- Поднимайся, старик-батюшка, - приходя в доброе расположение духа, сказал домовой.

- Поднимайся, дедушка, - попросила Роза и взяла старика за руку, но она тут же безжизненно упала. Маттс Мурстен умер, пока пелась песня.

Лучи вечернего солнца осветили его седые волосы.

- Так, так, - произнес домовой со странной гримасой и с такой странной интонацией в голосе, какой никогда прежде у него не слышали. - Мой старый друг принял злую шутку всерьез. Клянусь моим сокровищем. Я не хотел обидеть ни тебя, ни твоего малыша. Но я хочу сдержать мою клятву, старый товарищ. Этот замок не рассыплется в прах еще целых пятьсот лет, до тех пор, пока рука моя сохранит свою силу. Но ты покинул меня, старый собрат по ремеслу, - продолжал домовой. - Кто поможет мне теперь заботиться о нашем старом замке?