- Это Лелькин.

Она не знала, чей это фикус - Лелькин ли, Веркин ли, просто ее стало мучить непреодолимое желание сцепиться с Веркой.

- Что ты, Чижикова! Лелька не фикус приносила, а пальму. Финиковую.

- Все равно Лелькин!

- Тш-ш-ш! - замахала Верка руками. - Не говори так громко.

- Значит, ты уедешь? Совсем?

- Не знаю еще. Обстановка покажет. Мама говорит, месяца через два она покажет. Пока папа поедет. Его в Пензу переводят.

В кухню вернулась мать на цыпочках и сказала:

- Все. Больше ждать не можем. Будем прорываться.

- Прорываться? - испугалась Верка. - А как?

- Просто выйдем и просто пойдем. Бери чемодан. Идемте, девочки!

- Постойте! - крикнула Дина. - А как же он?

- Шут с ним. Постоит-постоит и уедет.

Первой в окно полезла Верка с чемоданом. Чемодан был тяжелый, и она застряла на подоконнике. Тете Тосе пришлось выпихивать во двор сначала чемодан, потом дочь. Тишине и таинственности сразу пришел конец.

Пока тетя Тося, просунув снаружи руку в форточку, закрывала окно, Верка говорила Дине:

- Думаешь, он пострадает? Ни капельки! Он с кого-нибудь сдерет лишнее и все убытки вернет. Правда?

- Почему ты все время спрашиваешь: "правда, правда"? - рассердилась Дина. - Сама все время говоришь неправду и хочешь, чтобы с тобой соглашались!

- Идем! - Мать дернула Верку за руку, и они двинулись к калитке.

- Подождите! - крикнула Дина. - А он?

Тетя Тося обернулась и сердито махнула на Дину рукой.

- А он?!

Они подошли к калитке и, втянув голову в плечи, вышли на улицу. Шофер за калиткой что-то спросил их. Они ответили, уходя, и все стихло.

Сейчас он войдет во двор, и Дине придется сказать ему правду. А правду говорить не хотелось. Не хотелось, чтобы он знал, что тетя Тося и Верка его так бессовестно обманули. Не хотелось! Было стыдно. Не только за Верку, которую прошляпили, а вообще стыдно.