Андрей ушел, а к Дине ворвалась Лелька, взъерошенная, вымокшая до ниточки.

Лелькина физиономия пылала гневом, а пила под лестницей так загрохотала, что не могла успокоиться минуты две.

- Я всегда думала, что она дрянь! - закричала Лелька. - Я ей всегда это говорила! В глаза!

- Кто дрянь?

- Верка Щеглова!

- Почему?

- А потому! Притащила осенью фикус в школу, а теперь ходит по классам, шарит по подоконникам. Хочет забрать обратно. Боится, пропадет.

- Конечно, пропадет, - сказала Дина, чтобы подразнить Лельку, потому что они еще вчера вечером поссорились из-за Брыковки.

Дина назвала Брыковку Дрыковкой, сказала, что эта самая Брыковка ей до смерти надоела, а Лелька обиделась. Надо было извиниться перед Лелькой за Брыковку, но Дина не извинилась и довела ссору до конца. Они еще и не так умели ссориться - все равно потом мирились. И теперь помирятся. И Лелька сейчас к ней мириться пришла. Это уж точно!

- В восьмом "А" одни стиляги собрались! - искала Лелька путь к примирению. - А первая - ты! Бездельники! Склочники! Вот погоди, восьмой "А" еще себя покажет! Вон Верка уже показала. И вообще наш восьмой "А" барахло! И вообще никто не заслуживает Брыковки!..

- Ну хватит! Помирились! - весело сказала Дина Лельке и выпроводила ее на крыльцо.

Напоследок Лелька еще раз обозвала Дину стилягой и двинулась к калитке. Возле калитки она чуть не сбила с ног Алексея Николаевича.

- Здраст!.. - буркнула Лелька, зачерпнула полуботинком пол-лужи и ушла, хлопнув калиткой.

Алексей Николаевич подмигнул стоящей на крыльце Дине, старательно вытер ноги о резиновый половичок и сказал, прежде чем войти в дом:

- Между прочим, тогда тоже всю ночь лил дождь. Так что если бы это был просто пожар, то его загасило бы.