Но на этом испытания Эйприл в сегодняшнее утро не закончились. К девяти офис наполнился людьми.

Кто-то здоровался, кто-то просто кивал. Из-за стола, как обычно, молча, влюблённо уставился Френки.

– Это надо кончать, – пробормотала Эйприл, прицениваясь к разложенным на столе безделицам. Во Френки надо было бы запустить чем-нибудь тяжёлым, тут явно карандашик и резинка не годились. Эйприл решила добить парня словом.

– И долго будешь смотреть на меня, как кролик на удава? – ледяным тоном осведомилась она.

Френк молчал, и через минуту покрылся розово-лиловыми пятнами.

– Не переживай, – на всякий случай заторопилась Эйприл, опасаясь, как бы бедняга не хлопнулся в обморок. То-то была бы потеха. Но Френки тонул, даже не пытаясь барахтаться.

Эйприл, махнув рукой на юного Вертера, придвинула уже успевший припорошиться пылью ватман к себе.

Летняя жара, видно, расслабляла не только Эйприл. Сотрудники агентства занимались кто чем. Небольшая группка, обступив Тони, который отчаянно жестикулировал, взрывалась смехом. Длинноногая Катарина, о которой поговаривали, что её единственный талант – умение ловко переставлять эти самые ноги, начинающиеся где-то в области подбородка, засела за телефон, одновременно бросая в рот горсти воздушного риса в сахаре.

Эйприл в который уж раз сосредоточилась. Но лишь идиот станет малевать мыльные пузыри на упаковке стирального порошка, когда все вокруг изнывают от жары.

– Против судьбы не попрёшь! – констатировала Эйприл, оставив безнадёжную борьбу с собой.

Карандашик сам сообразил: в каждом кружочке нарисовалось по рожице.