У Эйприл в глазах даже позеленело. Она зажмурилась и покачнулась.

– Тебе плохо? – всполошился Френк, порываясь обхватить девушку.

– Да, – невидяще глядя перед собой, машинально отозвалась Эйприл. – Мне плохо, мне очень плохо. Но, – тут она погрозила кулаком, – я узнаю, кому будет ещё хуже!

Эйприл, уже забыв, что на свете существует Френки, сгребла со стола кое-какие мелочи: книжечку с телефонами, фотографию якобы её возлюбленного, целый год отпугивавшую воздыхателей бицепсами-трицепсами, карандашик, который всё же заточен был неважно.

– Так мы выпьем шоколада?

Эйприл пожалела, что под руку не попался пистолет. Пусть даже спортивный, стартовый.

– Да, – выпалила девушка. – Выпьем. Мы поедем с тобой, Френки, в предместье. Найдём забытую Богом ферму, где проезжающих потчуют парным молоком прямо из ведра, не процеживая. Сядем за засиженный мухами стол под раскидистым тополем и – закажем горячий шоколад!

– Почему под тополем? – только и выдавил из себя Френк.

Но Эйприл была уже у входа. Выбегая, добила Френка окончательно – послала воздушный поцелуй:

– Уговорил: под дубом!

Эйприл рысцой кинулась в раскрывшийся лифт и нажала кнопку первого этажа. Только тут она немного расслабилась. Но сердце по-прежнему всполошённо колотилось: Эйприл не представляла, что будет, когда её приятелей вычислят, и жадные до всяких новинок и зрелищ искатели кинутся в канализационные люки. Старушки будут караулить мусоропроводы со шваброй наперевес. Детишки раскрутят в домах водопроводные краны. И, в конце концов, любопытствующие, шастая по подземным коммуникациям, вспомнят о заброшенной ветке метрополитена…

Съесть – не съедят. Но спокойная жизнь, прощай!

Эйприл представила уютное гнёздышко, которое они под руководством хитрюги Мика, обустраивали. Только со сводов, стрекоча кинокамерой, свисает оператор. В глазах звёздочки и чёртики от пышущих жаром «юпитеров». Ноги путаются в телевизионных кабелях. А полицейский кордон сдерживает толпы, ринувшиеся поглазеть на обитателей подземных апартаментов.