Хищник, скользнув взглядом по пустынным коридорам, осторожно вставил между створками дверей грузового ангара маленький камешек и только после этого нажал кнопку. Двери сомкнулись, оставив неприметный глазу просвет. Даже если кто и включит экраны внутреннего обзора, ангар подозрений не вызовет.

Теперь предстояло самое трудное. Хищник оскалил клыки, усмехаясь. Шумно выдохнул: состав воздуха на корабле был чересчур насыщен газами – на планете Хищника обходились без воздуха вообще.

Перед капитанской рубкой Хищник заколебался, но тут же укорил самого себя, что попросту трусит – и только тогда переступил невидимую черту, отделявшую Хищника-пассажира от Хищника-преступника, о котором заговорит целая Вселенная.

– На этот раз обо мне запомнят! – прошипел Хищник, трижды царапнув когтем дверь рубки; на серебристом металле остались белые следы когтей.

– Да войдите, наконец! – раздалось из-за двери нетерпеливое.

Хищник вошёл и окаменел: вместо ожидаемого сонного царства в рубке царило веселье.

Капитан «Сароры» был весельчак-медуза созвездия Рыбий хвост. Экипаж космолёта был сборный, как и принято, чтобы избежать разных расовых штучек. Конфликтов и не могло быть: существа, порой не только из разных систем, но и из разных Вселенных, предпочитали обходиться без общества друг друга, нетерпеливо дожидаясь конца вахты, чтобы вернуться к себе в каюту к видеолентам с родными пейзажами, к стереокартинкам разлюбезных жён и детишек.

И лишь медузам удавалось сплотить экипажи. Вот и «сарорцы» хоть терпеть не могли друг друга, к капитану на анекдоты собирались охотно. И надо ж, чтобы именно в такое развесёлое общество заявился Хищник! Экипаж, Только-только подогретый капитаном, из шкуры лезшим, чтобы объединить ребят, тут же помрачнел. Кто на брюхе, кто, переставляя суставчатые ноги, кто попархивая над полом, потянулись прочь. Но для того и существует капитан, чтобы всякий пассажир, если тому приспичило, мог конфиденциально высказать своё «фе» по какому угодно поводу.