Он обычно рассказывал, что цель таких собраний – демократическое отделение, полностью управляемое пациентами, их голосами, стремящееся выпустить их обратно на улицу, во внешний мир, достойными гражданами. Всякое мелкое недовольство, всякую жалобу, все, что кому-либо из присутствующих хотелось бы изменить, надо было высказывать перед группой и обсуждать, а не гноить в себе. И каждый должен чувствовать себя свободно среди окружающих до такой степени, чтобы без утайки обсуждать эмоциональные проблемы с больными и медиками.

– Беседуйте, говорите, обсуждайте, признавайтесь, – восклицал доктор Круз. – А если друг что-то сказал в обычном разговоре, запишите в вахтенный журнал, чтобы знали врачи и сестры. Это не «стук», как выражаются на жаргоне, это помощь товарищу. Извлекайте старые грехи на свет Божий, чтобы омыться в глазах людей. И участвуйте в групповом обсуждении. Помогите себе и друзьям проникнуть в тайны подсознательного. От друзей не должно быть секретов!

Кончал доктор Круз обыкновенно размышлением, что их задача – сделать отделение похожим на те свободные демократические места, где жили больные, и пусть их внутренний мир станет масштабной моделью внешнего, куда в один прекрасный день им предстоит вернуться.

Тина не очень любила эти беспокойные сборища, но ее привлекали истории, связанные со смертью или смертельными случаями, рассказываемые больными по настоянию доктора Круза.

Сегодня, как обычно, едва все собрались в гостиной, воцарилась напряженная тишина.

«Точно перед молитвой», – пронеслось в голове у Тины.

Тихо щелкнули электронные часы на стене.

– Ну? Кто начнет? Открывайте ваши секреты, – сказал доктор Круз.

Все острые больные словно впали в столбняк – двадцать минут после этого вопроса они сидели молча, тихо и настороженно, как электрическая сигнализация, дожидаясь, чтобы кто-то начал рассказывать о себе. Двадцать долгих минут гостиная была в тисках тишины, и оглушенные пациенты сидели не шевелясь.