— Ты права,— сказал он.— Я этого не понимаю.
— Ты поймешь это завтра. Завтра тебе все станет ясно.
— Прошлой ночью я хотел тебя убить. Я пытался тебя найти сегодня...
— Ты убил не меня. Ты убил себя.
— Как?
— Неважно...
Внезапно Колдун протянул руку и коснулся ее
лица. Кожа была нежной и холодной, как лунный свет, нежной, как лепесток цветка. Тело ее содрогнулось, точно по нему прошла волна. Он повернулся к ней. Она была светом и тенью, листьями и цветами, она была ароматом, дыханием ночи. Он услышал ее голос. Голос этот был настолько тих, что он едва разобрал слова:
— Ты навсегда останешься в одиночестве. Навсегда.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Колдуна разбудил солнечный свет, просочившийся сквозь капсулу. Он не увидел больше алого порхания птиц-хохотушек, не услышал их утреннего щебета.
Дерево, залитое солнцем, безмолствовало. Одинокое. Мертвое. Нет, не совсем мертвое. У входа в кабину межзвездного корабля переплелись прелестные зеленые ветки, усыпанные цветами.
Колдун выпрямился во весь рост. Стояло тихое утро. Над великим полем друидов поднимался туман, и в ярко-голубом небе, словно только что выстиранное белье, висели обрывки перистых облаков.
Колдун подошел к обрубку одной из ветвей и посмотрел на роботов. Они по частям переносили Дерево в звездолет.
— Осталось расчленить ствол! — доложил робот.
Они принялись за дело вдвоем, и через несколько минут огромный ствол, некогда бывший опорой высокого и гордого дерева Познания, лежал разрезанный на одинаковой длины куски.