Это было что-то. По зелёному лицу Дона струился обильный пот. Он вцепился в штурвал и тянул его на себя так, что эбонитовые ручки, выгибаясь, трещали.

– Я больше не могу! – вскричал он.

Именно в этот момент «Дельта-Шедз», стригший своими шасси верхушки деревьев, вдруг начал набирать высоту. И в тот же момент Дон услышал в звуке двигателей зловещее похаркиванье.

– По-моему, полетел один из поршней… – сказал он хмуро, заставляя машину подняться как можно выше, перед тем, как взорваться.

– Ничего, Донателло, – ответил невозмутимый Сплинтер, – мы уже настроились на прыжок.

Он помог Дону забросить на плечи парашют, и теперь все смотрели на высотомер, молясь на то, чтобы вертолёт рухнул не раньше, чем достигнет хотя бы двухсотметровой отметки.

– Сейчас я разгоню машину, чтобы она не начала заваливаться на наши парашюты, когда останется без управления, – предупредил Донателло. Им всё-таки удалось подняться на нужную высоту.

Вертолёт, отчаянно чихая, полетел навстречу линии горизонта. Все оттенки зелёного, смешиваясь, окрашивали землю внизу в цвет дорогого бархата, слегка взъерошенного рукой. Но к югу на дорогом гобелене растительности была заметна уродливая круглая проплешина…

– Прыгаем! – крикнул Донателло.

Один за другим в воздухе распустились шесть парашютов. Последними прыгали Дон и Сплинтер. Задержавшись у иллюминатора, Учитель указал Дону на круглое пятно в южном направлении.

– Узнаешь?

Донателло кивнул.

– Когда вертолёт грохнется в джунгли, наш звёздный приятель решит, что военная машина уже начала свою созидательную деятельность, – предположил Дон перед тем, как шагнуть в пустоту.

– …Ну, и комарья же здесь!

Это были первые слова Леонардо на гостеприимной бразильской земле. Друзья приземлились на кроны высоченных тропических кедров и, кряхтя и ругаясь, долго и осторожно спускались вниз.

Они не ожидали, что девственные джунгли так здорово напомнят им родной уютный Нью-Йорк.