– Гооооо-о-о-о-ол!!! – Мик, Лео, Раф и за ними Донателло, снова задумавшийся было над векторными свойствами квазиполя, вскочили и запрыгали от восторга.

– Гол, – сухо констатировал Сплинтер и с извиняющимся видом взглянул на Эйприл. – Теперь назначат дополнительное время.

Эйприл с улыбкой смотрела на черепашек, скачущих перед экраном. Диктор объявила, что перед дополнительным периодом будет показана короткая подборка новостей SNC.

– Молодые люди, – произнёс Сплинтер, прищурив глаза, – боюсь, что вы окажетесь ещё неотесаннее, чем типы из «Торонто Данкиз», если сейчас же не поздороваетесь с леди, которая по своей наивности отменила ужин с каким-нибудь голливудским воротилой, чтобы только насладиться вашим диким рёвом, прыжками и дремучей невоспитанностью…

– Эйпри-и-и-ил!!! – в восторге завопили черепашки, мигом окружив девушку. – Ты не представляешь, как мы тебе рады!

– Судя по звону в ушах – вполне представляю, – с улыбкой ответила она.

– Ты неважно выглядишь, – первым заметил чуткий деликатный Леонардо.

– И редко к нам заходишь, – добавил Донателло, уже занятый поисками паяльника, куда-то заброшенного в критический для «Нью-Йорк Тинкс» момент. – Ты не думай, мы понимаем, что у тебя собачья работа, просто нам хочется, чтобы ты пожила у нас денёк-другой и собралась с силами.

– Чуткие вы мои, – вздохнув, произнесла Эйприл. – А я как раз пришла попрощаться. Сегодня вылетаю в Бразилию, причём в какую-то безнадёжную глушь, где, говорят, сплошные непроходимые джунгли.

Лео, расстроенный, опустился на пол:

– И куда, скажи на милость, смотрит твой босс: самых симпатичных и талантливых репортёров упекают в глухие джунгли, а гориллоподобных молодцов, – тут Лео кивнул на экран, где диктор с квадратной челюстью читал сводку, – заставляют потеть перед осветителями в центральной студии.

– Очень просто, – отозвалась Эйприл, – я сама напросилась в эту поездку… Кстати, Лео, сделай телевизор чуть погромче – вы все сразу поймёте.