Черепашки ойкали, но, стиснув свои крепенькие зубки, продолжали тренировку. Постепенно это упражнение у них пошло легче. Они раз за разом успешно отбивали палку. Особенно преуспел Мик.

Наконец Сплинтер, разбив черепашек на пары, объявил им:

– Вы научились самому простому упражнению из самых сложных. Теперь…

Но его перебил радостный Лео:

– Теперь мы самые неуловимые из всех ниндзя, живущих в Нью-Йорке.

– Учитель, а нельзя ли поесть? – вставил Раф.

У Сплинтера передёрнулись усы.

– Вы так и не научились не перебивать, – рассердился он. – Леонардо и Рафаэль, вы сделаете по десять кувырков, а потом задание несколько усложнится.

Лео и Раф вздохнули и принялись за дело.

– Раз, два, три, четыре… – считал Сплинтер.

Через минуту черепашки были вновь само внимание.

– Итак, – продолжил Сплинтер, – теперь вы разобьётесь на пары. Закроете повязками глаза и попытаетесь вести атаку и оборону вслепую.

– Мы же не кроты, а черепашки… – начал было опять перебивать учителя Раф.

Тут его одёрнул Дон:

– Тебе что, мало десяти кувырков?

Рафаэль успокоился.

– Вы должны научиться управлять своим телом, как настоящие ниндзя. А настоящие ниндзя в любой ситуации могут дать отпор врагу – будь это день или ночь.

– Ну прямо как Жан Клод ван Дамм, – улыбнувшись, произнёс Лео.

Сплинтер продолжал:

– А сейчас я пойду посмотрю в свою древнюю книгу. Мне кажется, нам предстоят нелёгкие дни.

Учитель медленно повернулся и добавил:

– Микеланджело, остаёшься за старшего.

– Слушаюсь, учитель, – ответил Мик.

Через несколько минут черепашки, разделившись на пары, стали в разных углах зала и начали вести бой между собой – с закрытыми глазами. Следует заметить, что вскоре у них в этом наметился большой прогресс.

Вылетев из самолёта, Джон ощутил, что все, происходящее с ним, происходит на самом деле. Он, вместе с вырванным креслом, стремительно нёсся вниз, ощущая на себе тугие потоки ветра. Кричать было невозможно – ветер забивал рот, – да и бессмысленно. Последнее, что Джон увидел, это были огни большого города в нескольких милях от того места, куда он падал. Земля быстро приближалась. От волнения, что от него сейчас может остаться только мокрый блин, Джон лишился чувств.