Это был каминный зал. Перед ними стояло громадное, обтянутое чёрным бархатом кресло. Напротив висело гигантское зеркало, какое-то уж очень тёмное. Предметы почти не отражались в нём, а скорее искажались. Причудливая рама из выточенных из дерева человеческих черепов обрамляла его. У резчика, очевидно, была нездоровая фантазия, хотя в мастерстве ему отказать было нельзя. Все точь-в-точь, все пропорции соблюдены. Сразу было видно, что мастер хорошо знал предмет, над которым трудился. В углу из-за шторы выглядывал скелет, покрытый толстым слоем пыли. Засушенные цветы стояли в вазах с отбитыми краями. Но что это были за цветы! Их сухие бутоны словно излучали непонятную злобу, в распахнутых лепестках чудился угрожающий оскал. Со стен всюду свисали ветхие обрывки драпировки. Они были блеклого мышиного цвета. Все тряпье было прошито золотыми нитями, которые и не давали рассыпаться этим лохмотьям.

Но больше всего привлекали внимание огромные старинные часы в чёрном лакированном корпусе. На большом, величиной с поднос, позолоченном циферблате виднелись строгие римские цифры. Выделялись замысловато-витые часовая и минутная стрелки. Внизу была узкая стеклянная дверь, сквозь которую виднелось блюдце позолоченного маятника и серебряные гири на довольно толстых блестящих цепях. Сверху все это сооружение увенчивал громадный резной картуш, весь покрытый таинственными кабалистическими знаками. Чтобы его разглядеть, черепашкам пришлось задрать вверх головы.

Микеланджело подошёл к часам, повернул ключ, который торчал в замочной скважине, и открыл дверцу. Рука его взялась за цепь, он потянул вниз.

С металлическим скрежетом грузы тронулись с места и поползли вверх. После этого Микеланджело толкнул маятник пальцем.

Раздалось лёгкое шуршание, минутная стрелка передвинулась на одно деление, и часы пробили один раз, – это был звук порванной струны. Но одного этого неприятного звука было достаточно, чтобы бесстрашные герои вздрогнули, как по команде.