Огонь ещё горел, а за тяжёлыми дубовыми дверьми почти не слышен был шум урагана.

Друзья присели на корточки поближе к огню. Леонардо подкинул дров и пламя разгорелось с новой силой. От черепашек повалил пар.

– Я так гляжу, – негромко заметил Рафаэль, – что нас кто-то упорно подслушивает. Во всяком случае, свои мысли лучше держать при себе.

– А мне кажется, – не согласился Донателло, – что и это не имеет смысла. Тут и мыслей своих не утаишь!

– Как бы то ни было, – сказал Микеланджело с задумчивым видом, – но то, что кто-то не желает нас отсюда отпускать, – это факт!

Все притихли и как заворожённые наблюдали за пляской пламени в камине. Шум снаружи давно стих, и у каждого снова появилось чувство насторожённости и необъяснимого дискомфорта.

Не шумел ветер в трубах. Весь замок укутала глухая тишина. Только потрескивали дрова в камине.

– Понял! – прервал молчание Леонардо. – Часы!

Все посмотрели на огромный чёрный корпус старинного механизма. Часы остановились. Леонардо приблизился к ним.

– О, чёрт! – воскликнул он.

Друзья быстро подошли к нему и тут же догадались, почему тот удивился.

Стрелки на циферблате замерли, показывая без одной минуты двенадцать.

Но самое странное было то, что маятник замер в своём крайнем левом положении, как будто кто-то невидимый придерживал его рукой.

– А сколько уже времени? – спросил Микеланджело.

– Почти три часа ночи! – воскликнул Рафаэль.

– Тогда почему же они остановились именно в полночь?!

После этих слов маятник сорвался с места и пошёл вниз. Минутная стрелка передвинулась на одно деление, и послышался бой часов.

– Раз, два, три… – сам не понимая зачем, начал считать Донателло.

С каждым новым ударом тревога все больше охватывала друзей, кровь стыла в жилах, ужас глубже проникал в душу.