Потом Бэтмэн еще встречался с профессором Олдри и убедился в том, что этот человек, как всякий ученый, чудаковат и не более. Бэтмэн неплохо разбирался в тех свойствах, которые дала ему природа, и мог бы почувствовать их у профессора. Он совершенно уверенно мог сказать, что профессор обыкновенный человек, то есть не волшебник. И потому еще более странным было, что он носится с идеей владычества волшебников над людьми.
Лежа в постели и вспоминая сон, который разбудил его, Бэтмэн почувствовал смутную тревогу. Это было знакомое чувство — вдруг начинало тихонько сосать под ложечкой и сердце будто сбивалось с ритма.
Где-то случилась беда!
Бэтмэн вскочил с постели, быстро оделся и поднялся на второй этаж своего особняка, а оттуда в башенку, с открытыми во все стороны окнами.
Тревожные сигналы шли с востока. Бэтмэн мысленно представил местность в той стороне. Равнинные леса, поля, между ними небольшие фермы, средней величины портовый город, а далее — огромный океан.
Сигнал исходил не из деревень и не из города. Тогда он был бы более четким. А он был очень слаб, еле уловим. Значит, расстояние до терпящего бедствие было гораздо большим. Выходило, что беда случилась посреди океана.
За долгие годы Бэтмэн научился различать сигналы. И тут он сразу понял, что это сигнал не о гибели какого-то судна. На корабле всегда много народу, существует же команда, если даже нет пассажиров. В таких случаях сигнал бывает как бы разноголосым.
Бэтмэн был уверен, что люди, попавшие в беду излучают некие волны, их можно было бы назвать нервными, если бы такое понятие было в науке. Но ведь науке не все известно. Может, и впрямь существуют подобного рода волны?