Ни названия, ни фамилии автора, ни каких-либо украшений на переплете. Тогда Андрюшка подумал, что название может быть где-то внутри написано, и раскрыл книгу.

И тут ему пришлось испытать разочарование. Ни на первой, ни на второй, ни на одной из последующих страниц не обнаружилось ни единой буковки. Ни печатной, ни от руки написанной. Грубые серые листы старинной бумаги оказались совершенно чистыми. То есть книга была скорее огромной, толстенной общей тетрадью.

«Наверно, — предположил Андрюшка, — кто-нибудь в старину хотел вести в этой книге свой дневник. Записывать, какие с ним приключения происходили, куда ездил, с кем встречался, что видел интересного. Но потом заболел чем-нибудь — и умер, так ничего и не записав. А книга осталась, пролежала лет триста или четыреста где-нибудь на чердаке или в чулане, и потом бабка ее нашла. Конечно, бабка, наверно, хотела ее не для дневника приспособить, а для того, чтоб свои расходы записывать — память-то плохая! Или, допустим, — рецепты всяких там варений-солений. А может, снадобий от каких-нибудь старческих хворей. Удобно ведь! Книжка толстая, в ней небось целых пятьсот страниц — за двадцать лет не испишешь».

Сам Андрюшка писать не любил. Ему гораздо проще было двадцать задачек по математике решить, чем одно упражнение по русскому выполнить. По правде сказать, он вообще не очень понимал, зачем сейчас, в XXI веке, нужно всякие каракули на бумаге выводить. Компьютер-то на что? Сел за клавиатуру, включил «Word» и настучал на клавишах письмо, которое по факсу или «емелей» передал хоть в Австралию, хоть в Малаховку. Не говоря уже о том, что можно туда же просто по телефону позвонить.