— Они все приехали?

— Честно говоря, не знаю. Ваша супруга поздоровалась со мной по домофону и попросила подождать здесь.

— Вы только подумайте, — заметил капитан, — в какую даль они приехали, и ради чего?

Зазвонил телефон. Капитан взял трубку и некоторое время слушал.

— Спасибо, — сказал он, встал со стула и взял в руки пакет от «Оспри».

Мастерс поднялся тоже, опираясь на массивную трость с резиновым наконечником. Капитан пошел впереди. Они прошли через большой холл к лестнице, перед которой сняли шляпы и повесили на серебряную вешалку — памятный подарок от офицеров эскадры.

Капитан настоял, чтобы Мастерс поднимался впереди, так как лестница была слишком узкой. Она была еще и слишком крутой, и капитан, поднимаясь по ней, всегда ощущал себя актером, выходящим на сцену.

Они были там все. Это выглядело совершенно невероятным, но они собрались там в полном составе.

— Добрый вечер, Колин, — тихо сказала Битси.

— Добрый вечер, дорогая, — он поклонился и повернулся к румяному седовласому человеку, старшему из присутствующих.

— Добрый вечер, сэр, — сказал капитан. Он не мог назвать этого человека «Папочкой», но и не представлял себе, что у него может быть другое имя (хотя оно раза два-три в неделю попадалось в «Таймз», но Битси именовала его только «Папочкой»).

Папочка был само радушие, но радушие такого рода, которое излучает хирург перед тем, как дать пациенту наркоз.

— Ты неплохо выглядишь, Колин, — сказал он с массачусетским выговором, тряся руку Колина (в рукопожатии чувствовалось близкое знакомство с дзюдо).

— Добрый вечер, сэр, — повторил капитан и, освободив руку повернулся к первому по счету дядюшке.