Стан мечтательно посмотрел на Нэнси.

— Когда мама была жива, мы иногда ели такую штуку, — сказал он, — только я забыл, как она называется.

Бабушка тоже понюхала узелок:

— У меня от старости стал плохой нюх, никак не могу разобрать, какая здесь начинка.

Беппо ничего не сказал. Он только нюхал и нюхал и при этом уморительно облизывался.

— А я знаю, — Чарли сел на постели. — Это пирог со сливами.

— Угадал, угадал! — Нэнси захлопала в ладоши. — За это тебе самый большой кусок пирога!

Кто-то постучал.

— Можно? — спросил тихий голос.

В дверях показалось смущенное лицо Мэри Роч. Она боком вошла в комнату и неловко протянула Чарли что-то большое, прикрытое бумагой.

— Вот, возьми… Может, тебе понравится… Ребята с любопытством сдернули бумагу и ахнули: за стеклом маленького аквариума плавали, распушив сине-красные хвосты и переливаясь всеми цветами радуги, четыре бойцовые рыбки, так называемые «петушки». На дне желтел песок, и вьющееся водяное растение спускалось по стеклянной стенке.

Чарли блестящими глазами смотрел на девочку:

— Откуда они у тебя?

— Это мои рыбки, они мне уже надоели, — равнодушным голосом сказала Мэри. — Мне их подарили на рождение.

— Но ведь твое рождение было только на прошлой неделе! Я помню, ты мне сама говорила…

— Ну так что ж? Все-таки они мне надоели. Пожалуйста, возьми, — настаивала Мэри.

Казалось, в этот день подаркам не будет конца. Чарли и Тони с увлечением рассматривали свои сокровища.

Больные оба чувствовали себя гораздо лучше. Тони сидел в бабушкином кресле, придвинутом к постели Чарли. Он показывал всем желающим отверстие во рту. Десны Тони были залиты йодом и оттого выглядели темно-оранжевыми и очень страшными.

Чарли, одетый в пижаму, был похож на фотографический негатив: черное лицо и руки на белом фоне подушек. Одна щека у него была наискось залеплена длинной полосой розового пластыря; на лбу, где была довольно глубокая ранка, красовалась белая повязка. Несмотря на это, Чарли уже весело разговаривал и, казалось, совсем позабыл о прошлой ночи.