– Палач?

– Да, тут написано «палач».

– И эта могила ночью была пустой... Сюда я провалился и отсюда взял черную простыню... – тихо произнес Филька.

В школу они возвращались понурые. Все трое думали об одном и том же: о жутком мертвеце, который некогда был палачом, а теперь ночью выходил из могилы.

«Что было бы, если бы он вернулся, пока я оттуда еще не вылез?» – с дрожью думал Филька.

– Ну уж нет! Я туда больше не сунусь. У меня здоровье слабое, – вслух размышлял Петька.

Он машинально достал из кармана бутерброд с колбасой и открыл было рот, но прежде решил полюбоваться тем, что собирается съесть. Неожиданно он заорал и швырнул его на землю. По колбасе ползали точно такие же белые слизняки, как те, что Филька видел ночью на крышке гроба.

– Откуда они здесь взялись? – брезгливо крикнул Петька, топча их ногами.

– Оттуда и взялись, – мрачно пояснил Хитров.

Подходя к школе, они еще издали услышали взволнованные голоса. Гудел девятый «Б», убиравшийся под окнами. Их классный руководитель химик Пупырышкин ходил недовольный, высоко, по своей обычной привычке, вскидывая худые коленки.

– Где Усачев и Стулов? Не возвращались?

– Не-а... Вроде в школу побежали.

– Домой не уходили, ханурики?

– Да нет, вот их сумки валяются. Как бы они без сумок ушли?

– Вернутся – немедленно ко мне! Я им устрою! Будут знать, как сачковать!

Поднявшись в кабинет, где они оставляли свои рюкзаки, друзья обнаружили там большой погром. Парты были сдвинуты, ведро для мытья полов перевернуто и стояло в грязной, его же содержимым образованной луже. В той же луже Филька обнаружил и свой рюкзак, носивший явные следы чьих-то ботинок. Рюкзак Мокренко, выпотрошенный, валялся возле учительского стола. Все съестные припасы оттуда исчезли, а термос с чаем был перевернут.

Мокренко подобрал термос.

– Вот гады! Все вылакали. Я догадываюсь, кого за это благодарить!