Морелло поначалу смотрел косо на эдакий аванпост черт-те где, пока Бонелли не просветил его относительно чудесных возможностей, предоставляемых географией и политикой мексиканского правительства. И за одну ночь недоверие Тони трансформировалось в восхищение предвидением Бонелли. Тридцать лет Ник Бонелли эксплуатировал нелегальные аризонские золотоносные жилы к вящему процветанию своего босса, не забывая, однако, отхватывать и себе жирные куски пирога. В последнее время Морелло был почти полностью поглощен собственными махинациями на Востоке и потому склонен был предоставить Бонелли полную свободу в управлении его засушливым феодом — при условии, конечно, что обычный процент прибыли будет регулярно оседать в кливлендских сундуках. И когда, наконец, Тони потерял все в столкновении с Маком Боланом, Ник Бонелли стал сам себе хозяином и освободился от кукловода, проживавшего на берегах озера Эри.

В возрасте 55 лет Никколо Бонелли возглавлял самую влиятельную семью мафии от Скалистых гор до берегов Тихого океана. Он вскарабкался на самую вершину нелегальной пирамиды власти, начав с игорного бизнеса, проституции и спекуляций на черном рынке военного времени и закончив тем, что достиг наивысшего статуса героинового короля Юго-Запада. Источник его амбиций и его состояния находился южнее государственной границы, и мексиканский героин, который его пилоты дважды в неделю доставляли из Соноры (разумеется, без ведома властей), позволял Бонелли финансировать всевозможные начинания и в более легальных формах бизнеса. Калифорнийские семьи целиком зависели от контролируемого Ником южного транзита, равно как и доны в Кливленде и Детройте. Сам Оджи Маринелло еще до того, как его порешили в Питтсфилде, не раз пользовался услугами Ника. По последним слухам, поток наркотиков достиг Аляски и способствовал там внезапному расцвету множества городишек.

Правой рукой Ника Бонелли (и, надо сказать, сильной правой рукой), младшим боссом и наследником являлся, понятное дело, его сын Пол. Все уверяли, будто молодой Бонелли — крутой парень. Первое серьезное «дело» он провернул в девятнадцать лет и с тех пор успешно участвовал в руководстве всеми предприятиями и начинаниями семьи.