– Стой, Уткин!

– Человечество выживет?! – усмехнулся я.

Но на всякий случай остановился в пятнадцати метрах от Авроры – а вдруг кинется?

– Да брось ты… – Аврора тяжело дышала. – Чушь разную порешь… Но нам ведь тут как-то надо выживать…

– Согласен.

– Тогда перемирие?

– Ну, давай. Я предлагаю для начала опросить твоего бота…

– С чего ты взял, что это мой?

Я указал пальцем. К нам ковылял бот Заскок. На плече баян. Я поморщился. Баян походил на квадратный горб, только не сзади, а спереди. Впрочем, я думаю, Заскок мог играть и с баяном на спине, руки у него на шарнирах.

Но сейчас Заскок не играл.

– Этот баянист за тобой приглядывает, – сказал я. – Ну, чтобы ты чего не натворила…

Аврора принялась мрачнеть.

– Все-все, – сказал я примиряюще, – больше не буду. Я просто к тому, что ты в ботах лучше меня разбираешься, ты же все время за их независимость боролась…

– И что?

– И то. Спроси у этого гармониста, что тут происходит. Он тебе наверняка расскажет.

Аврора подозвала пальцем Заскока. Тот нехотя приблизился.

– Послушай, мы хотим тебя спросить: что тут происходит?

Заскок поморщился. Боты не могут морщиться, у них для этого нет лиц. Но этот поморщился. По железу будто коррозия пробежала. Наверное, это был какой-то специализированный бот – педагогический. Железный Коменский. Не исключено, что он перевоспитал уже целый сонм правонарушителей. Одним своим кислым видом.

– Что тут происходит? – повторила Аврора.

– А что вас, собственно, не устраивает? – с вызовом произнес Заскок.

– Где люди? – спросил уже я.

– Это конфиденциальная информация.

– А что это за остров? – это уже Аврора. – Координаты?

– Это конфиденциальная информация.

– Сколько ты тут находишься? – это уже я.

– Сорок пять лет.

Понятно. Этот бот сорок пять лет занимался перевоспитыванием всякого хулиганья… Даже если не занимался, а попросту присутствовал при этом, даже если просто играл на баяне – срок немалый.