А он – один. И неудивительно, если даже водитель, когда забирал их, сказал, что не понимает, кому это мог понадобиться – скунс. Пусть даже и такой необычный. Человек ещё посмеялся над его чёрными, в тот миг полными страха и надежды глазами. Точно такими же, какими он смотрел сейчас на проходящих мимо людей. Их было много, так много, сколько он никогда не видел там, где появился на свет. И эти люди были другими – кто-то совсем маленький, чуть больше самых крупных медвежат, а кто-то больше напоминал ему старого, плачущего в темноте холодного фургона тигра.
Один раз он видел, как такой человек и правда плачет, когда на неё накричал другой, совсем ещё молодой. Он потянулся к ней лапками, потому что очень хотел утешить, но его никто не заметил, не услышал его успокаивающего шёпота – здесь всегда было очень шумно.
День шёл за днём, их становилось всё меньше. Первыми, как и говорили в фургоне мудрые соседи, забрали медвежат – маленькие люди очень любят их. Потом как-то незаметно исчезли надменные попугаи, он даже не сразу заметил их отсутствия – потому что те всегда держались особняком. Последними забирали белок и коричнево-серых симпатичных бурундуков. Ещё через пару дней привезли новых соседей – на этот раз только медвежат, но им было весело друг с другом, а его почти не замечали. Так же, как и люди. Нет, он не жаловался – но если бы хоть раз кто-то взял его на руки, хоть бы немного подержал, прижал к себе – он был бы так счастлив! Но день шёл за днём, а люди по-прежнему ходили мимо, бегали, шумели, разговаривали, лишь порой бросая на него ленивый, холодный взгляд и резко произнося что-то вроде: «Фу! Это же скунс!» или «Что он здесь делает? Ужасные глаза! А этот хвост!»