Бабушка Кэти разжала кулак: на ее ладони лежали раскрошенные обломки какой-то, некогда круглой, штуковины из воска.

– Это еще что такое? – удивилась Пегги.

– Магическая печать, – прошептала бабушка. – Ты сломала ее, когда повернула ручку двери! Кто-то в былые времена приходил сюда, чтобы заточить всех этих зверей или… кого-то еще в теснящиеся на полках книги. И наложил печать. Вот почему, с моей точки зрения, магазин сам заставил нас нанести ему визит. Он нуждался в пришельцах из внешнего мира, чтобы с их помощью сломать печать, которая превращала его в тюрьму!

– И поэтому он заворожил и сбил с толку Себастьяна?

– Ну да: воспользовался его желанием исцелиться, имплантировал нужные сны в его мозг и принудил прийти. Теперь на бедного мальчика словно порчу навели. Он не уйдет из магазина до тех пор, пока не раздобудет адрес этого колдуна…

Едва Пегги улеглась, подложив под голову рюкзачок, как начался дождь.

Лило только в магазине, а на улице оставалось сухо! Стало довольно-таки неуютно, зато книгам в переплетах из лягушачьей кожи дождь явно пришелся по вкусу, и они устроили концерт хорового кваканья. Белый кот вернулся и забился под кассу; его ослепительная шерстка освещала помещение так, словно где-то внутри у него была вкручена лампочка. Он был исключительно красив, этот кот, его портил лишь уродливый шрам на правом ухе. «Словно кто-то пытался ему отсечь ухо ударом шпаги», – подумала Пегги.

Она с радостью прижалась к Себастьяну, но парень решительно отстранился: он был перевозбужден и пребывал в скверном расположении духа. Спать ему не хотелось, и только темнота мешала ему наброситься на колдовские книженции и начать пролистывать их одну за другой. Невзирая на заведомую неосуществимость своей затеи, он явно был настроен принять вызов и пойти до конца.

Вскоре ночь наполнилась чьим-то топаньем и экзотическими криками. Можно было подумать, что это не магазин, а джунгли. Книги носились по полкам, кусали… а иной раз и пожирали друг дружку. Жертвы оглашали окрестности тоскливыми воплями, агрессоры же с чавканьем заглатывали скомканную, громко шуршавшую бумагу. Пегги зажгла карманный фонарик и увидела своими глазами, как молниеносно скачут книжки в обезьяньей коже с полки на полку.