Его шерсть ослепительно-белого цвета пересекали черные полоски. Он напоминал неведомого науке снежного тигра. В мгновение ока он шмыгнул в приоткрытую дверь и выскочил на улицу Извивающейся Змеи. Подойдя к витринному стеклу, Пегги Сью наблюдала за тем, как он улепетывал в конец улочки. Ловко увернувшись от мечей на газоне перед домом палача, он подпрыгнул, прорвал афишу цирка «Диабло» и растворился в реальном мире.

– К чему бы это? – удивилась девочка.

– К тому, что в книжном магазине обретались два котяры, – проворчал синий пес. – Два – это, по-моему, уже перебор.

– Он был копией того, белого, – задумчиво произнесла Пегги. – Но как будто в матроске…

Это маленькое происшествие отчего-то ее расстроило.

Они ели молча, все были не в духе. У Пегги Сью после укуса книженции-акулы ныло предплечье. Кроме того, у нее ухудшилось зрение. День-деньской она расшифровывала пергаменты и очень перегрузила глаза. Ей стало казаться, что слова сами собой двигаются туда-сюда по странице, словно трепеща от нетерпения. У нее разболелась голова, и ей пришлось прервать чтение.

«Как глупо, – подумала она, – что я порчу только что вылеченные глаза! От такой работенки, того и гляди, снова станешь близорукой…»

С приходом ночи они улеглись на пол, чтобы немного передохнуть. Пегги подремала часок, как вдруг ее разбудило ощущение, что кто-то щекочет ее правую руку. Она приоткрыла глаза. Черное насекомое со множеством ножек прогуливалось по ее открытой ладони. Она привстала, с отвращением пытаясь стряхнуть с себя козявку.

В этот самый миг она увидела, что сотни букашек бегали по книгам, словно противные ночные скарабейчики. Они выползали отовсюду. Девочка вытащила и зажгла фонарик. Напуганные светом букашки прыснули прочь – прятаться в щелях между книгами на многоярусных полках.