«Ничего тут удивительного нет, – твердил себе Себастьян, – ведь тексты писались змеиной желчью».

Едва приоткрывшись, колдовская книга захлопывалась с коротким стуком, наподобие упавшего ножа гильотины. Словно края обложки были такими острыми, что могли бы отрезать пальцы у рассеянных читателей.

Себастьян посмотрел вниз и вздрогнул. Пол и в самом деле был покрыт указательными пальцами, обрезанными на уровне второй фаланги.

Книге не нравилось, когда ее читали, и она из кожи вон лезла, ревниво охраняя секреты, начертанные на ее страницах во время оно.

– Привет! – набрался духу Себастьян. – Надеюсь, ты не будешь мне делать гадости, правда? Я пришел к тебе издалека за одной справкой, так что попрошу без дурацких шуточек, если хочешь, чтобы мы остались друзьями.

Он сделал еще два шага в темноте книжной лавки. Ему показалось, что ряды томов, теснившихся на полках, затрепетали от возбуждения. Видимость была не ахти. Комната отдавала зловонием заброшенного аквариума. Дядька, давший Себастьяну адрес этой лавки, посоветовал ему передвигаться там с осторожностью путешественника, пересекающего змеиное болото.

– Эти книжки – те еще гаденыши, – бурчал он. – Частенько сосед соседа с потрохами сжирает. Иной раз носятся друг за дружкой по стеллажам, вроде зверей в саванне. Даже поговорку придумали: во время сытного обеда будь глух и нем, жуя соседа.

– А что происходит, когда одна книжка глотает другую? – поинтересовался Себастьян.

– Какая-то становится толще, – отвечал его собеседник. – Чем больше глав, тем больше страниц… Это позволяет ей потом выпендриваться перед соседками по полке. Но берегись: они не гнушаются откусыванием чужих пальцев! Я знавал не одного маленького любопытного читателя, покидавшего это книгохранилище лишь с одной уцелевшей рукой.

Себастьян незаметно шагнул по направлению к конторке-витрине.

«Будь осторожен, – наставлял он себя, – не забывай, что находишься в дьявольской книжной лавке! Эти фолианты – сущие крокодильчики, и они не собираются давать себя читать первому встречному».