Всю троицу Варнаховский знал по совместному времяпрепровождению. Поручики слыли большими театралами, но он полагал, что их больше интересует канкан в исполнении кокоток, нежели «Ромео и Джульетта» со стареющими балеринами. Штабс-капитан был вызывающе молод и дружелюбен. Впрочем, как и всякий человек на его месте, сумевший ухватить удачу за хвост. Три года назад он женился на шестнадцатилетней графине, сбежавшей к нему от строгих родителей ради большой любви. Но уже через шесть месяцев суровый папаша сменил гнев на милость, простил сумасбродную дочь и дал за нее большое приданое. Так что уже более двух лет штабс-капитан проживал в роскошном особняке на Васильевском острове и, судя по тому, как он располнел за последний год, стал понемногу забывать о тяготах военной службы.

– Расскажите, милейший, как вы выступили перед императором, – с живейшим интересом спросил Варнаховский, присаживаясь рядом.

– Господа, это был чей-то дурацкий розыгрыш! – взволнованно заговорил артист. – Я приехал в Петергоф, выложив за извозчика пятнадцать рублей, а меня там никто не ждал!

– Какая досада… И что же вы? – голосом, полным искреннего сочувствия, спросил Варнаховский. Почему-то в эту самую минуту ему припомнилось белое тело его прехорошенькой жены, возлежавшее поверх атласных одеял, отчего он невольно сглотнул. – Поехали назад?

– Мне ничего более не оставалось, как заночевать в придорожной гостинице. Вы даже представить себе не можете, какой это был кошмар! – прижал артист к груди холеные полные руки. – Мало того, что там было полным-полно клопов, так в гостиницу заявились еще какие-то базарные комедианты! Они так свистели в свои дудки, что у меня от этих звуков просто закладывало уши. Так что в город я заявился разбитым и усталым настолько, что не передать словами.