Сунув открытку обратно в конверт, Уваров произнес:

– Я оставлю эту открытку на некоторое время у себя.

Бобровин посчитал своим долгом предупредить его:

– Только очень прошу вас, господин граф, не больше чем на два часа. Открытка была доставлена специальным курьером; важно, чтобы великий князь не заметил задержки.

– Не переживайте. Я не задержу. А вы со своей стороны сделайте все, что нужно.

На красном суконном воротнике графа Кирилл Федорович заприметил белую коротенькую нитку. Следовало бы указать ему на некоторую небрежность, но не хотелось ставить его сиятельство в неловкое положение.

Начищенные пуговицы сверкали золотом.

– Непременно, ваше сиятельство, – сказал Бобровин, забирая пустой конверт.

– Кстати, у великого князя с этой танцовщицей Элиз действительно все серьезно? Ведь у него и без этого было немало увлечений. Может, это одно из них?

Граф шагнул к своему большому столу, покрытому синим сукном, с высоким массивным креслом. Он не предложил ему стул, что подразумевало короткую беседу, однако они уже проговорили почти четверть часа, но так и не подступили к главному.

– Смею с вами не согласиться, ваше сиятельство, – живо ответил Кирилл Федорович. – Прежние его увлечения были весьма легковесными. О них Николай Константинович забывал уже на следующий день, здесь же нечто противоположное.

– Просветите, – попросил Уваров.

– Великий князь вел довольно свободный образ жизни, пропадая в сомнительных компаниях и с разного рода девицами. Только за последние три месяца он сменил восемь партнерш. Четыре из них были танцовщицами из балетного театра, еще три девицы – фрейлины императрицы. И одна разведенная дама.

– Где же он с ними встречался?

– В Бельведере близ Петергофа.

– Весьма милый уголок для тайных свиданий. Там немало укромных мест, где они могли бы провести ночь. Кто восьмая?

– По данным наших агентов, это Елена Лабунская, он встречался с ней в доме своей любовницы, Макаровой. Польская княгиня, католичка.