— А почему он твой? — нисколько не испугавшись, спросил Филипп и тоже принял бойцовскую позу.

— А потому, — напирая грудью, ответил мальчишка. — Сейчас как дам в ухо, узнаешь, почему.

— Да ты что, белены объелся? Я же тебя спас! — возмущенно воскликнул Филипп.

— Это ещё надо посмотреть, кто кого спас, — презрительно сказал мальчишка и сквозь зубы сплюнул на землю. — Я может искупаться захотел, а ты мне помешал. Знаешь, что я тебе за это сделаю? По шее накостыляю так, что на всю жизнь запомнишь. — Он поднял с земли посох, с помощью которого Филипп помог ему выбраться из трясины, широко замахнулся, но в следующий момент опустил палку и рассмеялся. — Ну что, струсил? — насмешливо спросил он. — Не бойся, это я так шучу. Я вообще очень веселый, люблю пошутить.

— Не фига себе шуточки, — покачал головой Филипп.

— Нормальные, — ответил мальчишка. — Всем нравятся. Хочешь, в лоб тебе тресну? У меня это очень смешно получается.

— Нет, не хочу, — ответил Филипп и вдруг спросил: — Ты дикарь?

— Нет, я Кинтохо-подменыш[ПОДМЕНЫШ — в мифологии разных народов, сказочное существо, которое нечистая сила тайно подкладывает матери вместо настоящего ребенка, а дитя уносит к себе.], - с достоинством ответил мальчишка. — Но ты можешь звать меня просто Кинтохо. Я хозяин этого леса.

— Хозяин? — удивился Филипп. — Всего леса?

— Всего, — подтвердил мальчишка и снова сплюнул. — Стану, когда вырасту. Мне маманя сказала. А она у меня все знает. А вообще-то, я тоже когда-то был в вашем мире человеком. Но потом лешачиха украла меня, а моим родителям подложила своего лешачонка. А потом проиграла меня в карты кикиморе. Лешачонок через три дня сбежал назад в лес, а я навсегда остался здесь. Так я и сделался лесной нечистью. Но ты не бойся, я умею помнить добро.

— А я и не боюсь, — ответил Филипп и спросил: — А кого ты теперь считаешь своей мамой?