Не обнаружив ничего стоящего, Филипп осторожно ступил на железную винтовую лестницу. Чем ниже он опускался, тем темнее становилось в башне. Здесь не было щелястых ставен, через которые внутрь проникал бы солнечный свет. Сюда не добирался свежий воздух, а потому внутри каланчи пахло как в могильном склепе: землей, нагретым кирпичом и сухими травами. Шаги Филиппа звучали гулко, и от этого ему делалось ещё страшнее. Ему представлялось, что вот-вот из глубины чернильного мрака появится какое-нибудь ночное чудовище и набросится на него. Филипп давно пожалел, что не вернулся домой и не взял с собой фонарик или хотя бы спички. Идти вперед в кромешной темноте было чрезвычайно жутко, но возвращаться, не облазив башню, казалось ему глупым и чем-то постыдным.

Добравшись до самого низа, Филипп остановился, чтобы перевести дух.

— И ничего здесь страшного нет, — чтобы подбодрить себя, вслух сказал он. Вытянув руки вперед, Филипп пошел вдоль кирпичной стены. Он остановился только когда обошел всю башню и уткнулся в винтовую лестницу. Филипп удивился, что на всем пути так и не встретил ни одного препятствия. На всякий случай он пошарил рядом с собой руками, уцепился за какую-то длинную железяку и навалился на неё всем телом. Вслед за этим раздался металлический скрежет, и наш исследователь куда-то провалился.

Открыв глаза, Филипп увидел, что находится в незнакомом сарае, который ничем не напоминал пожарную каланчу. Здесь было светло и по-летнему душно, пахло лесными травами и болотной водой. Земляной пол сарая был сплошь заставлен большими стеклянными сосудами и глиняными горшками самых причудливых форм. Каким образом Филипп сюда попал, он не представлял. Это перемещение показалось ему не просто странным, а более чем фантастическим.