Следом за Машей из пятого вагона поплыли на платформу чемоданы, коробки. Пассажиры всех возрастов, одетые по-вагонному, в спортивном трико и пижамах, в шлепанцах на босу ногу, складывали на бетон знакомую Степанову поклажу, подбадривали приятельскими репликами:

- Полный порядок.

- Держи, браток, тут что-то бьющееся…

- Бывай, полковник! Счастливо оставаться!

И вот по ступенькам спускается Наталья Петровна: светлый немятый костюм, лакированные туфли именно на том, вошедшем в моду, каблуке, по которому сходят с ума все офицерские жены в Чупчи. За ней - невозмутимый Витя с клеткой: в клетке мечется мелкий рыжий зверек.

- С приездом! - Степанов притиснул Витю к себе: все косточки прощупываются. Осторожно поцеловал жену в напудренную щеку. Даже неловко стало: явился на станцию вовсе незначительно и без цветов.

Поезд уходил за семафор.

- Пап, а пап! - Витя потянул отца за рукав. - Мы с Машкой в вагоне поспорили. Здесь настоящая пустыня?

- Полупустыня. - Степанов порадовался: Витя вырос на целый вершок.

- Полу… - Витя предпочел бы поселиться в полной пустыне, с миражами, барханами, каракуртами. - Пап, а что во-он там?.. Древнее жилище? - Витя показал на глинобитный домик с круглым куполом.

- Не древнее. Недавняя могила. Мазар. - Степанов поглядел на разочарованную физиономию сына, поманил рукой: - Пойдем-ка. Я тебе сейчас что-то покажу.

Там, где кончался бетон платформы, вдоль железной дороги, метров на двести, выстроились деревянные щиты.

- Видишь?

- Вижу. Щиты от снежных заносов. Они всюду стоят.

- Эх ты! Невнимательный какой… Приглядись получше. Витя спрыгнул с платформы.

Щиты накренились под тяжестью навалившегося песка. Казалось, невысокий песчаный гребень приполз сюда откуда-то из степной дали, и щиты еле-еле придержали песок перед рельсами.

- Обычное явление, - сказал отец с нарочитым равнодушием. - Движущийся песок.