— Скажите мне хоть слово об этих двух иностранцах из Англии: говорилось ли в их письмах, что с ними будут дамы?

— С тем, который приедет в дилижансе, — нет, — отвечала трактирщица, — но с тем, который приедет в своей карете, — да. Он приедет с ребенком, он приедет с нянькой и, — заключила трактирщица, искусно скрывая главное в ответе на вопрос, — он приедет с женой.

Бургомистерша просветлела; докторша, участвовавшая в разговоре, просияла; трактирщица значительно кивнула головой. В уме всех трех промелькнула одна и та же мысль в эту минуту: «Мы увидим моды!»

Через минуту началось внезапное движение в толпе, хор голосов провозгласил, что путешественники близко.

В это время дилижанс уже был виден, и всякое дальнейшее сомнение исчезло. Дилижанс приближался по длинной улице, которая вела к скверу, дилижанс, восхитительно выкрашенный желтой краской, дилижанс, привозивший первых посетителей сезона к дверям гостиницы. Из десяти путешественников, вышедших из среднего и заднего отделения дилижанса, приехавших из разных частей Германии, троих вынесли на руках и посадили в кресла на колесах, на которых повезли в квартиры, нанятые для них в городе. В переднем отделении сидели только два пассажира: мистер Ниль и его слуга. Опираясь на чужие руки с каждой стороны, иностранец — болезнь которого состояла в хромоте одной ноги — успел спуститься со ступенек дилижанса довольно легко. Пока он утверждался ногами на мостовой с помощью своей палки, не слишком ласково смотря на музыкантов, которые угощали прибывших вальсом из «Фрейшюца»

Это был худощавый, высокий мужчина средних лет, с холодными серыми глазами и с длинной верхней губой, с нависшими бровями и выдававшимися скулами, человек, казавшийся именно тем, кем он был — шотландцем с головы до ног.

— Где хозяин этой гостиницы? — спросил он очень свободно по-немецки и с ледяной холодностью в обращении. — Позовите доктора, — сказал он, когда трактирщик представился ему. — Я хочу видеть его сейчас.