-- Но Дирдом считает, что сидячий дирижер пионерского хора -- это для его Дома культуры не подойдет. И думаю, в данном случае можно с ним согласиться. Я и так невысок... А если сяду на стул, меня и вовсе не будет видно. Так что приходи теперь ко мне домой... Времени будет много -- в шахматишки сыграем.

-- Но ведь вы можете выздороветь!

-- Добрый мой мальчик... -- сказал Виктор Макарович.

-- Ведь есть же какие-то средства?

-- Меньше стоять, не перегружать свои ноги... Перехожу на "сидячие игры". Пора уже: я ведь вошел в пенсионный возраст.

"Вбежал!" -- захотелось мне поправить его. Потому что он всегда порывисто двигался. -- Как же... теперь? -- спросил я.

-- Будете "под управлением" Маргариты Васильевны. Она вас знает и любит.

-- Маргариты Васильевны?! Но ведь она тоже... немолодая.

-- Разве это заметно? -- медленно и с удивлением спросил он. Я ничего не ответил. -- Пусть она, как дирижер, проявит себя прямо на следующем отчетном концерте! В присутствии общественности и ваших родителей. Чтоб они были спокойны.

-- Через неделю?

-- А что же тянуть?

"Нет! Лучше он -- сидящий, чем она -- стоящая!" -- твердо решил я в ту минуту.

Мои родители были потрясены этой новостью не меньше, чем я.

-- Он не должен уйти: он же талант! -- тихо воскликнул папа.

-- Неужели ничего нельзя придумать? -- сказала мама. И выпрямилась.

Когда она произносит эту фразу, мы с отцом сразу начинаем верить, что выход найдется. Безвыходных ситуаций мама не признает.

-- Я буду думать... -- произнесла она.

-- Очень прошу тебя, -- сказал я.

-- Надо доказать, что без него ваш хор петь не сможет! -- решительно заявила мама.

Эта фраза натолкнула меня на неожиданную и смелую мысль. "Да, мы докажем, что без него петь невозможно! -- решил я. -- Пусть мама ищет свой выход из положения. Но и я не буду сидеть сложа руки!"

План, который родился у меня в голове, я открыл участникам средней группы нашего хора. Средней группа была не по качеству, а по возрасту: в нее входили ребята, которые учились в четвертых, пятых и шестых классах. С представителями этого возраста договориться мне было легче всего. Младшие могли мой план не понять, а старшие -- не принять.