— Ох, брат, хоть нам прежде и плохо казалось, а, выходит, в работниках-то лучше жилось. Взять хотя бы харчи: харчи, бывало, хозяин, вынь да положь, а нынче самому добывать надо. В работниках-то я и одежу получал, а что деньгами платили, то в трактире пропивал да на курево тратил. Теперь мы сами себе хозяева — оно-то хорошо, да что проку с хозяйства с этого, раз приходится и о жене и о ребенке заботиться, а в нашей деревне много не заработаешь. Не будет, видно, с этого никакого толку, лучше пойдем опять наймемся на работу, только уж не здесь. Здесь-то нас засмеют — вернулись, скажут, обратно, когда им плохо пришлось. Давай пойдем туда, где нас не знают.

— Правильно, брат, говоришь, — поддакнул Сверчок, — только, знаешь что — сперва надо нашим женам сказаться.

Так и сделали. Сказали женам. Жены боялись дать согласие, но мужья все им растолковали, жены и согласились. Не только ергласились, а еще и подорожников напекли. Отправились друзья в путь.

Пошли, а куда — и сами не знают. Прежде-то они мало где бывали, а потому и не знали, в какую сторону путь держать, и пошли наобум. Зашли в большой лес, исходили его вдоль и поперек, а выбраться никак не могут. Свои пироги они еще прежде поели, и сильно мучил их голод. Наконец, застала их в этом лесу темнота. «Ну-ка, разок и я посоветую», — решил Сверчок и говорит:

— Нельзя нам здесь ночевать, брат Яндала. Вдруг нападет на нас какой-нибудь зверь. Мы с тобой устали с дороги, ослабели от голода, сожрет он нас. Ты, братец, хорошо по деревьям лазаешь — влезь-ка да погляди, не светится ли где огонек.

Хоть Яндала еле-еле на ногах держался, все же как мог вскарабкался на дерево и стал зорко оглядываться по сторонам. Долго о «искал, наконец заметил вдали огонек и крикнул Сверчку. Сверчок и говорит: