Он был слишком слабого здоровья, чтобы принимать участие в военных походах; но так как, несмотря ни на что, желал посвятить себя величайшему для Германии делу, он потребовал поручения ему безрассудно опасной миссии. Наша контрразведка допустила ошибку и, приняв его жертву, позволила ему поехать во Францию. Увы, его совсем недавно арестовали, где-то на востоке, — и он теперь в тюрьме. Пока его имя и положение еще не известны… Его нужно вырвать как можно скорее из рук этих проклятых тюремщиков, прежде чем им удастся раскрыть его инкогнито.

Шульц остановился, чтобы вытереть слезу, блеснувшую в его глазах.

— Подумайте только, его величество кайзер просит меня освободить молодого принца, который является одним из самых близких его родственников. Так как вы согласны выполнить мое поручение, доказывающее исключительное доверие к вам, то поезжайте срочно в Париж, поезжайте сейчас же. Не скупитесь на расходы, выполните поручение, я вас умоляю, я вам приказываю. Конечно, мы охотно обменялись бы на сто, на тысячу серьезных преступников. Я знаю, что испанский король занялся делом освобождения нашего принца, но что касается меня, то я больше надеюсь на свою дипломатию, а не на его… Поезжайте же. Когда я думаю, что проклятые французы с минуты на минуту могут его расстрелять, — кровь холодеет в моих жилах. Скажите мне, что вам это удастся; я заранее вам обещаю все, что вы хотите.

Я даю вам слово германского генерала, что ни в чем не откажу вам.

Через короткое время Шульц передал С25 письменное задание, в котором было указано, что некто по имени Отто Циммерман арестован во Франции по обвинению в шпионаже и в настоящее время находится в военной тюрьме под следствием военного суда.

Генерал сжал руки С25 и с плохо скрываемым волнением добавил:

— Еще раз заклинаю вас богом древней Германии, спасите принца. Эти «красные штаны» (французы) способны расстрелять, как собаку, его императорское высочество, представителя прусской династии!