Через несколько минут после погрузки все четыре дизель-мотора подводной ложи пришли в действие. Наверху осталось три человека: один офицер нес вахту на левом борту, другой — на правом, матрос наблюдал на корме. Подводная лодка медленно пустилась в путь.

Прошло не больше часа после начала движения, как внезапно раздался электрический звонок. По всему кораблю с одного конца до другого раздался клич: — Быстро! Приготовиться к погружению!

С25 в первый раз услыхал характерный шум от наполнения балластных цистерн, хлопанье люка и затем шум моря, поглощающего внезапно отяжелевшую подводную лодку.

Это была напрасная тревога. Одному из дежурных показалось, что впереди виднеется мачта, в форме креста, эскадренного миноносца союзников.

Так как перед погружением не было времени провентилировать помещение, скоро стало очень душно.

С25 лег на койку, но не мог заснуть из-за ужасной жары и нестерпимого шума моторов. Наконец он ощутил более четкие сотрясения подводной лодки и услыхал глухой скрип: это лодка из предосторожности двигалась вперед в погруженном состоянии.

Потянулись унылые часы. Был день или ночь? С25 не мог бы этого сказать. Он заметил только, что матрос несколько раз приносил ему пищу, приготовленную на электрической плитке.

В лодке было так жарко, что на потолке выступила сырость.

Вода капала на бедного С25, который в своем закоулке не знал, как защититься от этого неожиданного наводнения. Временами, при боковой качке, казалось, что вода струится буквально со всех сторон.

Кончилось тем, что наш путешественник немного заснул.

Он проснулся промокшим до костей и с воспаленным горлом.

Принц счел нужным навестить С25 в его каморке.

— Смотрите, — сказал он, — в каких тяжелых условиях постоянно находятся эти люди, которых наши противники называют «морскими пиратами». Германия никогда не сможет достойным образом отблагодарить экипажи подводных лодок.