– С-смогу, – произнесла Катя.

– Тогда поднимайтесь, и пройдем в кабинет администратора.

Она взяла себя в руки, привела свою прическу в относительный порядок и направилась в кабинет администратора. Проходя меж перевернутых столов и стульев, Катя увидела, что на полу неподвижно лежат двое. Немолодой высокий мужчина в дорогом костюме и тот вихрастый парень, чье лицо показалось Кате знакомым. Чуть в стороне от них лежало безжизненное тело одного из «масок». Двое в белых халатах, видимо, медики, угрюмо писали что-то в своих документах.

– Они сказали, что... Одним словом, что они – СОБР, – Катя старалась преодолеть сумятицу в мыслях.

– Это не СОБР, – поморщившись, ответил седеющий, представившийся Алексеем Петровичем. – А это ваши рисунки и записи?

Надо же. Оперативники первым делом подняли ее блокнот, а потом стали приводить в чувство саму Катю.

– Да, я сейчас объясню. Дело в том, что я собираюсь снимать в этом кафе дипломный фильм. Владелица кафе – Нелли Миронова, моя школьная подруга...

– Нелли Владимировна сейчас приедет, – не очень вежливо перебил Катю второй оперативник, более молодой и вычурно, по-пижонски одетый. – У вас есть какие-нибудь документы?

Катя молча протянула пижонскому мальчику красную книжицу.

– Союз кинематографистов, – вслух прочитал молодой опер. – Терентьева Екатерина Анатольевна, студентка Высших курсов сценаристов и режиссеров при Госкино. Что скажешь, Леша?

Седеющий Леша был лет на пятнадцать, если не больше, старше пижона, тем не менее «мальчик» обращался к нему довольно фамильярно – наверное, был старше по званию, подумала Катя.

– Так вы студентка режиссерских курсов, – подвел итог Алексей. – Рисуете прилично... Это кто? – ткнул он пальцем в портрет молодого мужчины со шрамами.

– Один из посетителей, – ответила Катя и отчего-то сразу погрустнела.

– Почему вы его нарисовали? – спросил пижон.