–А где вы живете? – спросила Даша. – Ну, понятно что в этом доме, а где именно?

– Ых-ох… По правде говоря, при старухе я жил где придется. Закутков тут всяких немало. Заберешься поглубже, чтобы не заметила, и сидишь. А летом – в баньке. Старуха туда побаивалась заходить…

– А где вы обитали при Оресте Марковиче? – спросил папа.

– При Оресте Марковиче был у меня постоянный угол. В мансарде, рядом с мастерской, есть чуланчик, по нему проходит каменная труба от камина. От нее так тепло было… ых…

– Полагаю, вам и теперь следует там поселиться, – решил Евгений Павлович. – Если не возражаете…

– Я буду счастлив! Если не стесню вас…

Мама всплеснула руками:

– Не выдумывайте, ничуточки не стесните! Я даже не представляю этот дом без вас!

– Я тоже! – сказали вместе Даша и Леша.

А мама призналась:

– По правде говоря, я не очень-то хотела переезжать сюда. Но теперь, когда познакомилась с вами, ужасно рада.

В это время в больших, похожих на узкий шкаф часах скрипуче растворилось оконце. Высунулся гномик в оранжевом колпачке. В одной руке у него было бронзовое блюдце, в другой – молоточек. Он девять раз ударил по блюдцу. Потом повесил его на гвоздик, снял колпачок и кукольным голоском произнес:

– Пр-риветствую вас.

– Здравствуй, Петруша! – обрадовалось Ыхало. – Видишь, у нас новые хозяева. Познакомься.

– Пр-риветствую вас, – опять сказал Петруша. И окошечко закрылось.

– Ой… Он живой? – шепотом спросила Даша.

– Ну, в определенном понимании… По правде говоря, ведь и весь дом в какой-то степени живой. Это он при старухе замер и закостенел весь. А сейчас, я надеюсь, опять оживет… Вы поэтому не бойтесь, если он иногда станет покряхтывать, бормотать и, может быть, даже разговаривать, – предупредило Ыхало.

– Как интересно, – сказала мама.

Леша облизал ложку с вареньем и спросил:

– А скажите, пожалуйста, Ыхало, кто-нибудь живой еще в этом доме есть? Ну, вроде вас или Петруши?