Так что ты сейчас пойдешь и закроешь дверь, а я пока буду петь песню, чтобы не прерывать свой второй разговор.

И самолет запел:

Жжу-у. Вззз-зз.

Трах-тах-тах-тах.

Дду-уу. Дз-зззз.

Бах-тарабах.

Это у него, вероятно, была единственная песня, какую он знал, и пока мальчик закрывал дверь, он слышал все одно и то же:

- Жжу-у. Вззз-зз. Трах-тах-тах-тах...

Мальчик вернулся, и самолет сказал:

- Теперь я буду учить тебя, как лететь обратно.

И мальчик под руководством самолета осторожно повернул самолет обратно и повел его на аэродром.

- А теперь, - сказал самолет, - самое трудное - посадка. Скажи аэродрому по радио, что ты просишь посадки. Скажи: "Я - мальчик на самолете, я - мальчик на самолете. Вы слышите меня? Прием". Тебе ответят: "Вас поняли. Заходите на посадку", - и скажут куда. Но теперь слушай: как только тебе скажут, куда идти на посадку, ты внимательно смотри на землю, чтобы не натолкнуться на другие самолеты, стоящие на аэродроме. С ручкой ты умеешь обращаться...

Мальчик ответил:

- Теперь умею.

- Эх ты! - сказал самолет. - Зачем же ты мне ответил! Теперь у меня уже идет третий разговор, последний разговор. А ведь ты сейчас должен будешь говорить по радио. Значит, ты меня прервешь, и мой третий разговор тоже закончится. И тебе придется самому заходить на посадку! А ты еще маленький! Ты можешь разбиться!

И самолет замолчал, а потом продолжал:

- Жаль только, что я никогда не поговорю с моим летчиком. Я с ним так давно хотел поговорить! Я ему хотел сказать, что я ему друг и что спасибо ему за то, что он когда-то не бросил меня раненого, не спустился с парашютом, а на мне, на раненом, долетел до аэродрома. Ну хорошо. Теперь это уже неважно. Теперь я замолкаю, а ты связывайся с аэродромом по вот этому радио.