Но не для того, чтобы полакомиться — в те тяжкие времена с лакомствами было весьма напряженно. И не для того, чтобы помечтать. Юрочке совершенно необходимо было уединяться, чтобы… репетировать! Ведь, оставшись один на один с собой, он мог по настоящему работать… в цирке! Пусть пока еще в выдуманном, ненастоящем! Но это для окружающих. А для него все было вполне настоящим — и круглая арена, покрытая ярким ковром, и стремительные всадники, и виртуозные гимнасты, и ловкачи-фокусники, и отважные дрессировщики, и слоны-гиганты… И он сам — веселый клоун в ярком, заботливо сшитом мамой клоунском костюме с огромным бумажным воротником. Он до того увлекался, что даже ощущал запах… необыкновенный манящий запах цирка, запах свежих опилок и конюшни! И, несмотря на то, что все роли исполнял он один, представление было не просто захватывающим, оно было завораживающим, а в некоторых местах и леденящим зрительские сердца! И Юрочка начинал вспоминать. Вспоминать то, свое первое знакомство с цирком. Как пришёл туда с папой за руку, как восхищался даже беспорядочными звуками готовившегося к представлению оркестра. Как буквально захлёбывался от смеха, глядя на ярко разодетых клоунов, на танцующую в стакане ложечку, привязанную за веревочку… на чудо-цилиндр, в котором помещалось кроме огромного числа платочков и шарфиков — две курицы, батоны хлеба, гирлянда сосисок, круг колбасы и щедрая рука кого-то сидящего под столом, подающая все это многообразие… Да, именно клоуны произвели на пятилетнего Юрочку Никулина неизгладимое впечатление! Он в таком восторге кричал и тормошил отца, что один из клоунов его передразнил! Все засмеялись. А Юрочка, когда пришел домой, прямо с порога заявил: «А меня заметил клоун. Он со мной разговаривал». Заметил клоун! Бывает же такое. Вот тебе и судьба. Заметил клоун и на всю жизнь связал с цирком, с ареной, с удивительными фокусами и трюками, восхищавшими и восхищающими до сих пор нас с вами, мои дорогие.