Дед загадочно улыбался. Пете показалось, будто старик что-то знает, да сказать не хочет. Взяв полотенце, он пошел умываться родниковой водой у колодца. Мимо прошли колхозницы, озорно напевая:
Проехал старик на возу, напевая тот же мотив. Затем девчата с граблями.
— Что такое "Постегайка"? — крикнул Петя им.
— Много будешь знать, скоро состаришься… — засмеялись девчата.
Стариться раньше времени Петя не собирался, но узнать хотел много.
Выпив парного молока и закусив ломтем душистого ржаного хлеба, вожатый отправился в правление колхоза, помещавшееся в бывшем барском доме, верхний этаж которого совсем недавно был в распоряжении пионеров.
Красиво стоял дом на высоком холме над деревней.
Позади — парк, переходящий в лесистый овраг, а впереди — открытый вид на луга и болота.
Петя прошел в старинные ворота, от которых остались одни столбы. Споткнулся о поваленную чугунную ограду, заросшую травой. Подошел к подъезду, украшенному колоннами, с которых слезла штукатурка, обнажив доски, покрытые дранкой. Внутрь деревянных колонн то и дело ныряли воробьи, свившие в них гнезда.
Прежде чем войти в дом, Петя обошел его. Мертвая тишина, запустение настроили Петю на печальный лад.
Ему вдруг стало так нестерпимо грустно, как только может быть грустно вожатому без пионеров.
Оглядел он запущенный парк, ручей в овраге с остатками старых мостиков, разбросанные там и здесь предметы, напоминавшие о пионерском отряде, аквариум без стекла, сломанную модель самолета… А ведь совсем недавно…
И горн здесь звучал и гремел барабан, — возникли у него строки. Петя имел тайную склонность к стихосложению.
Вздохнув, он вошел в дом.
В большой прихожей стояло чучело медведя. Облезлый мишка, видавший когда-то пышные балы, уныло нагнув надломленную голову, держал теперь в лапах метлу, которой, очевидно, подметали здание.