Пропустив Неходихина, Петя подошел к пожарному сараю и здесь увидел деда Савохина. Он шел в огромном тулупе, со сторожевой колотушкой в руках. И чтобы не будить село, постукивал слегка: тук-тук, тук-тук.

— Дед, — закричал Петя, — дедушка, постой-ка!

Но Савохин быстрей засеменил прочь. А когда Петя его нагнал, вдруг запахнул тулуп, застонал и заохал:

— Ох, смерть моя, знобит меня… ох, живот схватило! К фельдшеру ходил, не застал, дал бы мне касторки…

— Пойдемте, я вам помогу, — встревожился Петя, — у меня в аптечке есть слабительная соль. Чудесное средство, сам испытывал, будете довольны.

— Вот уважишь старика, вот спасибо, — благодарил дед, подвигаясь к плетню. Тут в животе у деда странно зафыркало, будто он животом засмеялся.

— Ох, — сказал он, — я сейчас, вот только заверну к сарайчику.

Петя остался на дороге, а дед свернул на огородную тропку. Петя машинально проследил за ним глазами и вдруг увидел, что у деда шесть ног. Он протер глаза, припал ближе к земле — шесть ног! Так и семенят под широким тулупом!

— Дедушка, постойте! — закричал Петя, бросаясь к старику.

Савохин присел, тулуп свалился с него, и за сарай бросились какие-то тени. Петя ринулся за ними, обжигаясь крапивой, перескочил плетень, побежал вниз, к болоту, но поймал лишь пустое пространство. Он остановился, попав ногами в трясину. Вокруг насмешливо шептались камыши, и больше ничего!

Петя вернулся к сараю, но деда там не было. А когда прибежал домой, Савохин уже сидел на печке и разувался.

— А у нас тут беда, крольчиха пропала, — сказал он сокрушенно, — наверно, выдра виновата.

— Какая выдра, как она забралась в дом? И вообще выдры рыбой питаются! — возмутился сбитый с толку Петя.

— Рыбой? Ну, наша не такая — наша колхозных поросят жрет. Вылезает из болот, цап — и только ее и видели!