— Где эта выдра водится, мы знаем, а вот где водятся фрикадельки? — послышалось над ним, словно из громкоговорителя.

Но это ему не показалось. Эту фразу произнес высокий, тощий, похожий на Дон Кихота старик в болотных сапогах, с ружьем за плечами, с ягдташем и патронташем.

По всему виду — охотник. Он спрятался за сарай, хоронясь от ветра, чтобы раскурить трубку.

— Фрикадельки? И вы тоже?.. — заикаясь, спросил его Петя.

— Да вот, собрался.

— Пообедать?

— При чем тут обед?

— Да ведь это же из меню!

— Как то есть изменю? Нет, уже если решено — изменять не будем, а будем выполнять. Вот только не знаю, где искать их… Разную редкую дичь стрелял: вальдшнепов, кроншнепов, гаршнепов, даже туруханов. А вот этих нет. Может, они так по-научному называются? Верткие, ловкие, на длинных ножках, с ошейничками из разноцветных перьев… Ну именно — фрикадельки!

— С ошейничками? На длинных ножках? — чуть не расхохотался Петя. — Ничего подобного. Они маленькие, кругленькие и плавают в супе. Мясные шарики!

Собака, слушавшая этот разговор, улыбнулась, а охотник нахмурился и сказал:

— Э-э, парень, брось шутить. Ты мне шарики не вкручивай.

— Да почему они вам на ум взбрели — эти фрикадельки?

— А потому, что я колхозный егерь. Моя обязанность доставлять правлению стреляную дичь. За невыполнение плана по фрикаделькам меня председатель из колхоза выгонит.

— Удивительный самодур! — воскликнул Петя.

— Обыкновенный, как и полагается, — ответил егерь, раскуривая трубочку. — У каждого должна быть своя прихоть.

— Странные у вас понятия!

— Чего же тут странного? У каждого свои. У вас комсомольские, у меня егерские.

— И вы ради служения начальству готовы все прихоти сносить?

— А как же — барской прихотью холоп живет. Барину угодить, свою ручку позолотить — исстари известно.