Но долго находиться ей в одиночестве не дали: уже через минуту к ней из-под кровати выполз полупрозрачный Шнапс, а из стены - один за другим вывалились такие же призрачные, как песик, рыцарь Ольгерд и Ганс-Бочонок.

"Вот с ними можно поделиться своим секретом, они-то наверняка дадут толковый совет!" - обрадовалась девочка и только было раскрыла рот, чтобы сообщить им сногсшибательную новость, как ее заглушил рокочущий бас толстяка-привидения:

- От нас увозят Уллу и Шнапса! А мы с Ольгердом остаемся охранять эти руины!

Ганс хлопнул ладонью по стене, и с гвоздя сорвалась небольшая картина, на которой был изображен дедушка Луизы фон Фитингоф с прадедушкой Шнапса во время их охоты на местного вервольфа, Картина упала на пол, ветхая рама рассыпалась на мелкие кусочки, а нарисованный старый барон вдруг ожил и с испугу произвел преждевременный выстрел. И вместо ужасного вервольфа чуть было не прикончил собственного пса Миништофа. Звук от выстрела, к счастью,

получился не громким, а похожим на выстрел елочной хлопушки, и внизу его никто не услышал. Однако толстяк-привидение все равно очень смутился и, подняв с пола обломки рамы, начал торопливо их склеивать, используя вместо кисточки и клея мокрый язык Шнапса.

- Простите, погорячился, - сказал он, обращаясь одновременно к друзьям и к тем, кто был озображен на старинном холсте. - Такое известие хоть кого выведет из душевного равновесия! Оставить двух одиноких мужчин без женского присмотра в пустом замке - это ли не ошибка, уважаемые господа?!

Ольгерд презрительно поморщился:

- Ты всегда думаешь только о себе, дорогой Гансик! А ты подумал о нашей госпоже баронессе и нашей милой Улле? Каково будет им без нас? Кто протянет бедняжкам руку помощи в трудный час, кто придет их спасать, если вдруг на них нападут чудовища?